Цирк по системе станиславского

В Ермоловском зале Щепки этой весной играют прозу Кобо Абе. Сценическую версию повести «Вторгшиеся» под названием «Друзья» представляет театр «ФЭСТ».

История о том, как к тихому, скромному молодому человеку настырно вторглась незнакомая развеселая семейка и в результате отняли у него дом, любимую и даже жизнь, — голая метафора, трактовать которую каждый может как вздумается. Хотите — политически. Мол, железной рукой загоним человека в счастье. Хотите — человечески. Что-то вроде «и ходят в праздничной суете разнообразные не те». Хотите — философски. О праве человека на самого себя и на других. Все годится, ибо конструкция сюжета — абсурдна, а герои — условны.

«ФЭСТ» разыгрывает эту кошмарную сказку на грани театра и эстрады, реальности и мистики, звука и жеста. С пантомимой и акробатикой. С танцем и пением. Парадоксальная проза знаменитого японца — странный гость на подмостках самого традиционного театрального вуза. Так же, как сам театр «ФЭСТ» — в альма-матер русского реализма. Клоуны, ставшие драматическими актерами. Драматические актеры, оставшиеся клоунами.

Случай «ФЭСТа» — случай особый. Взять хотя бы название, в которое на первый непосвященный взгляд явно вторглась ошибка в виде торчащей ни к селу ни к городу буквы «Э». «ФЭСТ» — это другое дело. Праздник, фестиваль, дурако валяние. Так и есть. Фактически. А формально… Формально название театру дал факультет электроники и систем техники Московского Лесотехнического института, на котором лет 10 назад возникло молодежное театральное объединение, а в 1987 году — театр. Занимался театр в основном цирком, буффонадой и экспериментальными постановками. Делал постановки по Экзюпери, Вознесенскому, братьям Стругацким. Попробовал ставить классику. Этот момент и стал для «ФЭСТа» переломным: 14 лицедеев поняли, что профессиональный театр и то, что называют школой переживания, им пока не под силу. И пошли учиться. В Щуке их не взяли. В ГИТИСе не взяли. В Школе — студии МХАТ — тоже не взяли. А в Щепке задумались. Подобных прецедентов, когда на курс поступал целый уже сформировавшийся театр, в истории не было. В течение четырех часов щепкинские педагоги осматривали спектакли «ФЭСТа», а потом решили: надо брать.

Теперь за плечами «ФЭСТа» — гастроли в Польше, Болгарии, Германии (в Мюнхене пять классических постановок играли при аншлагах без перевода), участие в двух фестивалях памяти Высоцкого (Дмитрий и Татьяна Полянские в этом году были признаны лучшими актерами фестиваля) и несколько спектаклей, которые со студенческой школы перешли прямо в репертуар. «Счастливый день» Островского здесь играют, как водевиль, «Глоток шампанского» Милна — в стиле английского камерного театра, Кобо Абе — эксцентрично. На очереди — «Ричард III» Шекспира с его условностью больших страстей. «Город ночной — ожерелье с разорванной нитью». Две ниточки театрального ожерелья в «ФЭСТе» уже связаны. Искусство представления, прошедшее школу переживания. И школа переживания, разукрашенная искусством представления.

«Московский комсомолец» № 90 17 мая 1995 года
Ольга ШУМЯЦКАЯ

Комментарии закрыты