Островский наших дней

На прошлой неделе театр драмы и комедии «ФЭСТ» открыл новый сезон. И первым спектаклем стала премьера пьесы Ос­тровского «Свои люди — сочтемся!», заявленная еще в конце прошлого сезона. На постановку классической пьесы был приглашен режиссер Малого театра Владислав Константинов.

Островский наших дней Малый театр всегда славился своим умением ставить пьесы отца русской драматургии, недаром его так и называют «Дом Островского», причем ставить их скрупулезно, не допуская отклонения от «буквы и духа» творца. Ожидалось, что Константинов поступит так же. Однако режиссер сильно отступил от «буквы» Островского, сохранив «дух», что, конечно же, гораздо важнее.

Пьеса «Свои люди — сочтемся!» была первым признанным драматургическим опытом Александра Николаевича Островского. Написана она в 1849 году. На тот момент коллизии пьесы были очень острыми, характеры — зеркально точными, купеческий быт — узнаваем, а язык — живым. В целом получилась верная картина тогдашней реальности, настолько неприглядной и страшной, что пьесу вскоре запретили. С тех пор прошло более полутораста лет. Мир сильно ожесточился и при этом стал более терпимым. То, что возмущало современников Островского, сегодня воспринимается довольно спокойно.


Сюжет пьесы сегодня актуален как никогда. Разве мало предприимчивых людей, которые «кидают» своих кредиторов? А подчиненных, способных, не моргнув глазом, «подставить» своих начальников? А юристов, стряпающих за определенную мзду любой компромат? Все это никуда не ушло, лишь приобрело более жесткие формы. Вот это и попытался показать Константинов. Он перекинул мостик из XIX века в современность, сохранив при этом подлинный текст Островского. Ситуации, обыгранные в пьесе, домысливаются и доводятся до логического конца согласно установкам наших дней. Островский наших дней

Из пьесы исчезла ключница, зато появились четыре приказчика. Эти бессловесные персонажи, почти фон, определяют отношение к действиям персонажей. Вре­менами они вырастают в грозную силу, способную, как толпа, в мгновение ока вознести кумира до небес или низвергнуть его с пьедестала. Очень символично выглядят четыре лавки на сцене — то забитые товаром, то совершенно пустые, похожие на современные рыночные контейнеры (сценогра­фия Б.Голодницкого). Основным действующим лицом пьесы является Самсон Силыч Большов. Это первая и очень удачная роль в «ФЭСТе» акте­ра А.Аптовцева. Он — стер­жень спектакля, и к нему как в студенческих этю­дах, «пристраиваются» другие исполнители. Осо­бо хотелось бы выделить совершенно неузнаваемо­го Д.Полянского. После длинной вереницы положительных героев и героев-любовников — вдруг да маленький, подленький, сильно пьющий человечек, одновременно смешной и жалкий.

Хорош и И.Калагин в роли Подхалюзина. Его герой любезен порою до самоуничижения, чувствителен и добродушен, но хватка у него мертвая. Не повышая голоса и не стирая улыбки с лица, он отправит тятеньку в «яму», маменьку в подпол и откажется от всех обещаний. Бывший «мальчик» в доме Большова: выученный и выпестованный своим благодетелем, он хорошо усвоил его уроки. Более того — довел их до совершенства. Большов — самодур, непоследовательный и отходчивый. Лазарь Елизарыч — человек уравновешенный, не любящий незапланированных денежных трат. И как Большов воспитывал его, так и он учит нынешнего «мальчика» Тишку — замечательная работа С.Хапрова. Еще непосредственный и смешной паренек, он усердно усваивает «науку» Подхалюзина. Подрастет и станет приказчиком, правой рукой хозяина, каким был и сам Лазарь Елизарыч при Самсоне Силыче.

Некоторое недоумение вначале вызвала трактовка роли Липочки (Н.Галютина). Купеческую дочку обычно играют неотесанной дурой. Липочка Галютиной очень женственна и даже интеллигентна. Потом вспоминаешь, что Липочку учили играть «на фортепьянах», танцам, французскому языку, и все становится на свои места. Единственная дочка Большовых вполне могла быть и такой рафинированной барышней. Папенька своей аферой разбил ее мечты подняться на ступеньку выше по социальной лестнице. Обманные деньги мужа не сделали ее счастливой, и Липочка, черствея на глазах, утешается походами к модисткам и в магазины.

Маменька Аграфена Кондратьевна (Т.Полянская) стала более значимой фигурой, чем заявлено в пьесе Островского. Ей переданы слова упраздненной ключницы, отчего образ стал более выпуклым и ярким. Забитая мужем жена в результате оказалась единственным человеком, на плечо которого он смог опереться. В этой трагедийной сцене, усиленной режиссером, Полянская становится достойной партнершей Аптовцеву. И, наконец, самый образный персонаж пьесы — сваха Устинья Наумовна (Л.Лобанова). О свахах Островского можно написать целый трактат: об их богатом, сочном языке, об умении находить выход из любой ситуации, женить и выдавать замуж самых безнадежных женихов и невест, их редком даре убеждения. Сваха Лобановой сполна наделена всеми этими талантами, но и ее обошел прохиндей Подхалюзин. Словесный фонтан, которым осыпает обидчика Устинья Наумовна, лишь запоздалое маханье кулаками после драки.

Актеры, занятые в спектакле, проделали огромную работу по овладению навыками старомосковской речи. Язык персонажей Островского сейчас уже сложен для произнесения, а ведь надо его еще соотнести с психологическим рисунком роли и естественно произнести самые заковыристые выражения. У «фэстовцев» это получилось достоверно. Можно сказать, что в творческой палитре театра появилась новая краска, имя которой «драматургия Островского».

"Родники", 21 сентября 2004 г.

http://yiv1999.narod.ru/Fest/FEST_List.htm

Комментарии закрыты