Смерть манекенам

Существо, напоминающее человека лежит на больничной койке без признаков жизни. Входят три сестры милосердия, которые всеми известными им способами пытаются его расшевелить. Девушки работают очень энергично ,и у них вроде бы получается: манекен оживает. Но оболочка, увы, не соответствует сущности, ибо на самом деле он мертв — действовать не способен. В финале манекен делает еще одну попытку — ползет на авансцену, к зрителям, ибо только с помощью контакта с людьми он может почувствовать жизнь.

Я вкратце пересказал фабулу спектакля Игоря Шаповалова по комедии Вуди Алена «Охота» (в оригинале пьеса называется «Смерть») только потому, что придумана она…режиссером — пьеса то о маньяке, терроризирующем город, и к манекенам никакого отношения не имеет. Но режиссер находит проблему и в этой искрящейся черным юмором комедии: она не в росте преступности, а в том, что в отношениях между людьми выросла стена; сам же homo sapiens превратился в бездушную куклу (это прекрасно иллюстрируют декорации-витрины сценографа Ирины Титоренко). Еще одной заслугой Шаповалова является бегство от быта: сползание к нему внесло бы в спектакль не присущей гротескам Аллена натурализм.

А виртуозная работа режиссера по пластике Веры Меньшовой приводит к тому, что «Охота» временами смотрится как немое кино или пленка, прокручиваемая с конца к началу (напомню, что Аллен еще и киноактер-комик, а потому придумка эта оправдана). А умению фэстовцев двигаться (Дмитрий Полянский, например, делает это на хуже профессиональных танцовщиков) могут позавидовать актеры академических театров.
Самая интересная работа — это конечно Антон Кузьменко (Клайман). Иногда Антон, правда, напоминает самого Вуди, но кого же еще напоминать в пьесе Алена, написанной им для самого себя? Яркие рисунки найдены для своих ролей Фаритом Халяповым (Ал), Ольгой Алисовой (проститутка), Марией Феляниной (мисс Спироу), Игорем Калагиным (маньяк-убийца), Татьяной Полянской (Анна) и Леонидом Красновым (полицейский). Никто из них не тянет одеяло на себя и от актерской слаженности спектакль еще более выигрывает: он смотрится легко и весело, и это при том, что разговор режиссер ведет архисерьезный.
Новая работа молодого симпатичного коллектива, у которого в апреле первый раз в жизни юбилей — десятилетие, бесспорно удачна.
И если «ФЭСТ» не остановится в росте, если глаза режиссера и актеров и впредь будут гореть столь же ярко, не сомневаюсь, что Театр в Мытищах еще заставит о себе заговорить.

«Театральный Курьер» № 5 Май 1998.
Виктор ДЕНИСОВ

Охота в ФЭСТе

Вуди Аллен, актер и кинорежиссер с мировым именем, как драматург нашему зрителю практически неизвестен. Тем интереснее смотрится спектакль “Охота”, поставленный по пьесе Аллена “Смерть”. Это искрометная комедия с глубоким философским подтекстом. С этим нельзя не согласиться. Блестящий текст ироничного философа-интеллектуала Вуди Аллена говорит сам за себя.

В центре событий спектакля судьба маленького человека Клаймана (А. Кузьменко), личные желания которого никак не соответствуют всеобщей истерии по поиску маньяка-убийцы, охватившей весь город. Общество принуждает человека подчиняться, растворившись во всеобщем великом плане — гражданский долг превыше всего. Страшно, что жизнь настолько сера и обыденна, что только экстремально-патологическим путем человек чувствует себя способным на великое. Смерть пришла к Клайману, и он, столько всего переживший в эту роковую ночь, воспринимает ее как освобождение. Он свободен, он — в полете, что великолепно показывает его финальный проход по зрительному залу.

“Родники” от 10 мая 1998г.
Алла УРАЛОВА

Цирк по системе Станиславского

В Ермоловском зале Щепки этой весной играют прозу Кобо Абе. Сценическую версию повести «Вторгшиеся» под названием «Друзья» представляет театр «ФЭСТ».

История о том, как к тихому, скромному молодому человеку настырно вторглась незнакомая развеселая семейка и в результате отняли у него дом, любимую и даже жизнь, — голая метафора, трактовать которую каждый может как вздумается. Хотите — политически. Мол, железной рукой загоним человека в счастье. Хотите — человечески. Что-то вроде «и ходят в праздничной суете разнообразные не те». Хотите — философски. О праве человека на самого себя и на других. Все годится, ибо конструкция сюжета — абсурдна, а герои — условны.

«ФЭСТ» разыгрывает эту кошмарную сказку на грани театра и эстрады, реальности и мистики, звука и жеста. С пантомимой и акробатикой. С танцем и пением. Парадоксальная проза знаменитого японца — странный гость на подмостках самого традиционного театрального вуза. Так же, как сам театр «ФЭСТ» — в альма-матер русского реализма. Клоуны, ставшие драматическими актерами. Драматические актеры, оставшиеся клоунами.

Случай «ФЭСТа» — случай особый. Взять хотя бы название, в которое на первый непосвященный взгляд явно вторглась ошибка в виде торчащей ни к селу ни к городу буквы «Э». «ФЭСТ» — это другое дело. Праздник, фестиваль, дурако валяние. Так и есть. Фактически. А формально… Продолжить чтение