Севильский наследник русского авангарда

В гостях у «Мытищинской недели» — известный испанский режиссёр, драматург и театральный педагог Рикардо ИНВЕСТА. Он привёз на завершившийся вчера фестиваль «Подмосковные вечера» спектакль театра «Аталайя», основателем и бессменным руководителем которого является с 1984 года. Гости из Севильи сыграли на сцене мытищинского театра «ФЭСТ» трагикомедию «La Celestina» по классическому произведению испанской литературы XVI века. Сыграли без перевода и без подстрочника, сорвав бурные аплодисменты, переходящие в овации. Что это было — магия? Или виртуозное владение универсальным языком театра, который не требует перевода? Не исключено, что взаимопониманию способствовали русские корни севильского театра «Аталайя». Не в том смысле, что у самого режиссёра или у кого-то из труппы есть русские бабушки или дедушки, речь о восприятии творческой традиции русского авангарда. Об этом Рикардо Иньеста написал в своём автографе для читателей нашей газеты. Севильский наследник русского авангарда

— Рикардо, перед началом фестивального показа вы сказали, что в становлении вашего театра большую роль сыграл русский авангард — биомеханика Мейерхольда, произведения Малевича, Родченко, Татлина?

— Башня Татлина изображена на логотипе театра «Аталайя». Это удивительная вещь находится в родстве со всеми знаменитыми башнями мира. С Пизанской башней — потому что она стоит под наклоном к земле, с Эйфелевой — потому что это изящная ажурная конструкция, с древними зиккуратами Вавилона, потому что это спираль, устремлённая ввысь. Для меня это символ развития и стремления к совершенству. Символ футуризма, который всегда был мне интересен как художественное явление.

— Вы стали первым театром в Испании, который поставил пьесу Маяковского. Как назывался этот спектакль?

— В 1988 году мы поставили футуристическую трагедию «Владимир Маяковский», а спектакль назывался «Восстание вещей» — это одно из первоначальных авторских названий этой пьесы. Было очень интересно работать с этим текстом, искать и находить адекватные ему приёмы актёрской игры и сценографию. Например, в некоторых эпизодах актёры находились под сценой. С нами работала потрясающий педагог по вокалу, которая помогла нам освоить приёмы работы с голосом, которые можно сравнить с биомеханикой Мейерхольда в пластике. А 20 лет спустя, в 2008-м, театр «Аталайя» поставил спектакль «Ариадна», посвященный Марине Цветаевой. Переводы делал мой брат, Карлос Иньеста. Стихи Цветаевой близки испанцам своей пронзительностью, точностью и остротой образов. Цветаева перевела несколько стихотворений Лорки, и эти переводы считаются очень удачными.

Севильский наследник русского авангарда— Вы впервые в России, каковы ваши впечатления от российских коллег и от наших зрителей?

— Это 36-я страна мира, куда театр «Аталайя» приезжает со своими спектаклями, но приехать в Москву было для меня особенно важно. Это родина Мейерхольда, Малевича, Прокофьева, Шостаковича — творцов, которые оказали на меня огромное влияние. Мне очень понравился театр «ФЭСТ», это очень тёплый театр, можно сказать – семья, и семья гостеприимная. Хочу особо поблагодарить нашего куратора, актрису Елену Бондаренко, которая помогла сделать наше пребывание в Москве незабываемым. Мы были на многих фестивалях, и подчас обстановка там слишком официальная, нет атмосферы взаимного интереса и общения. В определённым смысле поездка в Москву стала для нас приятным сюрпризом.

— Почему? Вы ожидали более холодного приёма?

Севильский наследник русского авангарда— Честно говоря, да. Когда мы собирались в Москву, нас предостерегали, говорили — куда вы едете, в России все относятся к Западу с предубеждением. Полагаю, что образ холодных и враждебных русских сформировался в Испании под влиянием США. У России и Штатов исторически сложившееся противостояние, и в приёмах идеологической борьбы американцы не стесняются. Активно формируется образ врага, который выгоден главным образом Америке. О том, что выгодно или не выгодно другим странам, американцы думать не привыкли.

— То есть нам удалось убедить вас в том, что русские не такие холодные, как о них думают?

— Мы уезжаем из России с твёрдой уверенностью в том, что здесь живут наши друзья, люди, близкие нам по духу. Я имею в виду и коллег-артистов, и зрителей, которым тоже удалось меня удивить. Мы играли спектакль в Китае, но там шла бегущая строка. Здесь мы играли вообще без перевода. Пьеса — сплошной текст: катастрофа! Мы увидели полный зал, услышали искренние аплодисменты и встретили понимание! Актёры чувствуют, когда их понимают и принимают, это то, что делает нас счастливыми.

— В юности вы участвовали в политической борьбе, за антифашистские спектакли даже были арестованы. А против кого или против чего вы боретесь сейчас?

— Я всегда боролся и борюсь сейчас против одной вещи — против неравенства. Недавно я поставил спектакль по пьесе Петера Вайса «Марат/Сад», где есть слова, которые я могу назвать своим девизом. «Не может быть свободы там, где есть неравенство». Это то, о чём я говорю со сцены всю жизнь.

Анна ГОРБАЧЁВА
«Родники», 15 октября 2016 г.
Опубликовано на сайте http://yiv1999.narod.ru

Комментарии закрыты