Худрук театра «ФЭСТ» Игорь Шаповалов: Все антрепризы можно назвать таким словом как фаст фуд

Худрук театра «ФЭСТ» Игорь Шаповалов: Все антрепризы можно назвать таким словом как фаст фудФЭСТ — это первые буквы названия одного из факультетов Московского государственного Университета леса (тогда— Лесотехнического института). Именно на факультете электроники и системотехники учился и нынешний худрук Мытищинского театра драмы и комедии «ФЭСТ» и другие будущие актеры. С художественным руководителем театра, который берет свое начало со студенческой агитбригады факультета, Игорем Шаповаловым, побеседовал корреспондент ИА «ЦентрИнформ».

-Игорь Александрович, расскажите, сколько на спектакли в театр приходит мытищинцев, москвичей и жителей Подмосковья?

— Вообще в последнее время у нас на спектаклях аншлаги. Что касается географии, то тут все очень условно. Процентов 60% — это мытищинцы, 30% — из области. Это Королев, Пушкино, Сергиев-Посад, с которым мы очень тесно работаем в последнее время. Несколько туристических агентств покупают у нас места на спектакли и затем устраивают театральный тур для жителей области. В этот тур входит проезд туда и обратно на автобусе и просмотр спектакля.

Москвичи тоже приходят. Сначала мы ориентировались на северо-восток столицы, так как от метро «Медведково» тут совсем близко, не более 15 минут езды на автобусе. Однако в большей степени к нам приходят жители старых районов Москвы, то есть из центра. Видимо, там театральная общественность более развита.

— Какие спектакли больше посещают, легкие или с философским содержанием?

— Конечно же, большим коммерческим успехом пользуются легкие спектакли. Но признаюсь честно, относительно репертуара мы проводим работу. Мы стараемся, чтобы все спектакли были светлыми. Я не воспринимаю чернуху в репертуаре нашего театра. Конечно, у современных авторов есть хорошие, талантливые произведения, но они настолько тяжелы для повседневного восприятия. Но у нас есть тяжелые спектакли. Например, «Мысль» Леонида Андреева. Это очень тяжелое произведение, но даже в этом спектакле есть светлое начало. Потом мы стараемся, чтобы каким бы тяжелым не был спектакль, в нем обязательно должны присутствовать вкрапления комедийности. С психологической точки зрения забавные эпизоды помогают обезоружить зрителя и заставить его более открыто смотреть наш спектакль.

На спектакли философского плана есть свои зрители. Например, спектакль «Кабала святош» по пьесе Булгакова повествует о жизни французского писателя Ж. Б. Мольера. Здесь имеют место и комедийные сцены, но финал трагический, потому что главный герой умирает. Есть категория зрителей, которые любят именно такие спектакли и сознательно приходят на него. И при этом смотрят спектакль помногу, по 5-8 раз! И все же нам пришлось перенести показ этого спектакля с большой сцены на камерную, так как зал не заполнялся.

Но досуговая роль театра очень важна. Все наши театральные эксперименты вообще интересны только театралам. Ведь в первую очередь люди хотят получить в театре заряд положительной энергии и бодрости.

— А насколько все же следует учитывать интересы зрителя?

-Есть такое расхожее мнение среди театралов — нельзя «ложиться» под зрителя. В общем, оно справедливо. Нельзя работать на потребу, выбирать скабрезные сценарии. Но с другой стороны мы работаем для зрителей.

— А как вы набираете актеров?

— В 70-80-х были популярны движения агитбригад. Таких коллективов были тысячи, одним из таких коллективов был и наш. Вот так мы заигрались и начали строить свой профессиональный театр. Сегодня этот шаг мне кажется чистым безумием. Наверно только с помощью всевышнего нам удалось сотворить чудо. Вся труппа поступила в Щукинское театральное училище на один курс. Это произошло впервые за всю историю театрального образования. Учились мы у профессора Семена Аркадьевича Баркана. Сейчас ему 93 года. Он живет и работает в Германии. Руководит русским театром в Бремене. Это человек удивительной энергетики и сумасшедшего обаяния. Наш курс был призван лучшим за десятилетие. Таким образом, было принято решение, чтобы полностью сформировать театр, набрать еще один курс.

Из этого курса и сложилась основная часть труппы. Тем не менее, мы дважды в год проводим прослушивание выпускников театральных вузов и профессиональных актеров на предмет приема в наш театр. Приходит огромное количество людей. Но поскольку наша труппа укомплектована процентов на семьдесят, то отобрать острый и необходимый материал достаточно сложно. К сожалению, очень часто приходят люди с намерением «перекантоваться» или переждать до лучших времен, а потом уйти, скажем, в театр на Таганке. Вот таких людей мы стараемся не брать.

— А как понять что у актера именно «благие» намерения?

— Ну, это всегда можно почувствовать, беседуя с человеком. И потом, сейчас в театральные вузы конкурс, как и в советские времена заоблачный — 100, а то и 120 человек на место. А желание работать в репертуарных театрах у процентов тридцати и то только по молодости. Все хотят попасть в шоу-бизнес или на телевидение. Романтика актерской профессии за три-четыре года проходит. Люди рвутся в театральные вузы, чтобы стать звездами. Постепенно они понимают, что в репертуарном театре стать гламурной звездой архисложно. Так и получается, что рвутся в театры многие, а работают далеко не все. Тем не менее, молодежь приходит в репертуарный театр за профессией. Театральные вузы не дают достаточного образования, чтобы стать полноценным театральным актером. Все антрепризы можно назвать таким словом как фаст фуд. Работа в театре — отличная практика. Ты каждый вечер должен выйти на сцену и сыграть в спектакле, причем сыграть убедительно. Возьмем, к примеру сериалы. Все продюсеры отечественных сериалов, узнав, что актер является членом труппы репертуарного театра, охотно берут его в сериал и даже идут ему на встречу вплоть до того, что подстраивают график съемок под его собственное расписание.

— А вы отпускаете своих актеров на съемки в сериалы?

— Репертуар у нашего театра большой и мы играем шесть-семь спектаклей в неделю. Поэтому если отпускаешь ведущего актера, а у нас их две трети, то театр тут же теряет репертуар. Им приходится постоянно выбирать: или играть в сериалах, или выбирать работу в театре. Чаще бывает так, что появляется свободное окошко, тогда они и участвуют в сериальных съемках. Бывает, что появляется интересная возможность сыграть в кино. Вот недавно отпустили Игоря Бондаренко на съемки к Марлену Хуциеву. Он снимает фильм о Чехове. Фильм пока не вышел в прокат, но Игорь там сыграет большую роль, поэтому грех был бы его не отпустить.

— То есть, у вас демократическое отношение к этому…

— Получается палка о двух концов. Бывает и так, что актер сам не рвется к съемкам в кино. Но определенная доля известности ему необходима. Однако сниматься в кино или сериалах нужно иногда не столько самому актеру, сколько театру. Зрители приходят на медиа-узнаваемые лица. Кроме того, проявлять жесткую политику я не могу. У всех актеров семьи. И оплата за один день на съемочной площадке значительно выше, чем в театре. Они за один съемочный день получают столько, сколько у меня они получают за месяц напряженной работы. По-человечески я обязан их отпускать. Как могу, я упираюсь. У всех тут же появляются нужды: одному надо машину купить, а другому ипотеку оплатить и начинаются бесчисленные просьбы отпустить на съемки кино или очередного сериала. Тут я начинаю сопротивляться. Но не из чувства ревности, а просто, потому что если всех отпустить, то театр растает в воздухе. И все же я считаю, что театральные актеры должны сниматься в кино.

— Почему так много однодневок на сцене и на эстраде?

— Люди, которые поступают в театральные училища, играют в рулетку. И когда человек понимает, что ему не везет, то он начинает искать выход из этой профессии, чтобы ухватиться за реальность. К сожалению, часто на эстраду попадают совершенно неспособные люди. Что это за певец, у которого нет слуха? Почему вдруг молодые и дурно воспитанные люди из реалити-шоу «Дом-2» начинают петь и играть в кино? Телевизор смотрят дети. Неужели мы хотим получить поколение воспитанное такой молодежью? Я готов принять этот проект как социологическое исследование — пусть они ссориться, мирятся, но они зачем-то вдруг запели. Зачем это нужно я понять не могу.

— А любой желающий может стать актером?

— Театральный актер — редкое явление, это штучный товар. На периферии конкурс в театральные вузы, кстати говоря, намного ниже. Так вот говоря об актерской профессии, актер обладает мощным комплексом качеств подаренных ему природой. Это и его внешность, и заразительность, его обаяние, фантазия, чувство юмора, взрывной темперамент и умение держать себя в руках. И все вышеперечисленные качества это только 30% залога того, что человек способен стать театральным актером. Остальное это трудолюбие и конечно неистовая любовь к профессии. Не стоит забывать, что театральный актер это человек, который умеет работать в команде. При чем это умение должно быть развито больше, чем у космонавтов. Поверьте, я знаю, о чем говорю. На орбите космонавты находятся полгода, прибавьте полгода подготовки к полету. В театре актеры сосуществуют на сцене по 20-30 лет. Если мы с вами друг друга ненавидим, то, как мы сможем сыграть любовь или дружбу или даже ненависть? Вспомните великих актеров, которые, не смотря на то, что они великие, играли эпизодические роли: Папанов, Янковский и Смоктуновский. Они прекрасно играли в команде с другими менее великими.

— Чем же отличается игра в кино от игры в театре?

— Это принципиально разные профессии. Кино — режиссерский вид искусства. Сыграть роль в кино может любой хоть не много органичный и одаренный человек. Есть дубли, из которых можно выбирать, есть монтаж, с помощью которого сцену фильма можно склеить из разных фрагментов. Склеить спектакль у вас не получится. В спектакле актер от начала и до конца предстает «голым» перед зрителями. Переиграть сцену нельзя.

В кино актера сажают перед камерой. Две секунды длятся съемки и потом все монтируется, вырезается и склеивается. В кино работать проще. Киноактерам сложнее в том плане, что им приходится постоянно бороться за место под солнцем. Сколько мы знаем историй об актере, который сыграл одну роль, но сыграл ее блестяще. Затем он получает всевозможные награды. Но дальше этого его карьера не продвинулась. Его не снимают, он не нужен. Режиссеры заявляют ему, что его индивидуальность на данный момент не актуальна ни для одного сюжета. Есть, конечно и те, кому везет, Чулпан Хаматова, например, переходит из одного фильма в другой. В репертуарном театре в этом смысле легче, потому что худрук всегда помнит, что в труппе 30 человек и он должен их всех равномерно распределить. А иначе в театре начнутся склоки, разборки артистов по поводу того, кто более талантлив.

— Есть ли роли, которые актеры сами хотят сыграть?

— Конечно, есть роли, за которые они бьются. Хотя существует подходящее к этому случаю выражение: «Хочешь сделать актеру гадость, дай ему сыграть то что он хочет». Зачастую актеры не очень четко представляют себе свою индивидуальность. Ему кажется, что он прекрасный герой-любовник, а он более убедителен в роли алкоголика. У нас сложилось так, что актеры за роль бьются, но то что присутствует в отношениях между актерами больших московских театров, а именно интриги и перешагивание через других, у нас, слава Богу, отсутствует.

— Режиссер должен быть деспотом или все-таки прислушивается к мнению других?

— Режиссеры тоже бывают разными. Если говорить обо мне, то лучше спросить об этом у самих актеров, а то может быть у меня самого неправильное представление о своей роли (смеется – прим. автора). Я не помню, кто это сказал, кажется, Товстоногов: «В театре должна быть добровольная диктатура художественного руководителя». Т.е. актеры поддерживают руководителя и починяются ему. Это спасает театр. Как только начинаются дрязги и разногласия — театр попадает под угрозу разложения. Поэтому актеры могут поспорить с режиссером, даже плюнуть ему в физиономию. Но любые его решения они поддерживают и одобряют. Я всегда прислушиваюсь к мнению своих актеров и более того, я считаю ошибочным мнение о том, что актеры — это краски в палитре режиссера, и он их смешивает по собственному вкусу. Я наоборот считаю, что актер — самое главное в театре, а режиссер призван помочь актеру. Помочь, а не навязать. Хотя у каждого режиссера свой почерк. Иногда и навязать можно.

— В этом году празднуется двухсотлетие Гоголя. Какое отношение у вас к этому писателю?

— Величайший поэт. Именно поэт, ведь его драматургия и проза читается как поэма. Из его произведения и слова не выкинешь, настолько он гармоничен.

— А кто ваш любимый автор?

— Григорий Горин. Я преклоняюсь перед его творчеством. На мой взгляд, он весьма недооценен, и, во-вторых, он не дожил. Если бы не эта нелепая смерть, он бы столько бы еще написал. Но то, что он успел написать, это потрясающие вещи. Они кажутся на первый взгляд такими простыми. И многие режиссеры о нем говорят высокомерно, конечно это не Гоголь и не Шекспир, но я ставлю его в один ряд с этими писателями. Есть краткость — сестра таланта, а есть простота — признак гениальности. В его простых текстах и незамысловатых сюжетах кроется нечто такое, что всегда подкупает зрителя и обезоруживает его.

Беседовала Анна Украинцева
источник ИА «ЦентрИнформ» http://www.cinform.ru/article/moscow-region-faces/20216

Комментарии закрыты