«Вишнёвый сад» — из цикла «ФЭСТ», как он есть

"Вишнёвый сад" - из цикла "ФЭСТ", как он есть«Вишнёвый сад» и «Горе от ума» — эти два спектакля по произведениям из школьной программы, которые репетировались одновременно и вышли к зрителю с очень небольшим интервалом, составили — во всяком случае, для меня — своего рода дилогию, объединённую общей темой («мы словно две половинки одной красивой и весёлой картинки»). Но и несходство между этими спектаклями весьма очевидно — разные авторы, разные пьесы, отделённые друг от друга столетием без какой-то мелочи, разные режиссёры, разная стилистика, разные сценические площадки и — на мой взгляд — не вполне одинаковые результаты.

Спектакль Peнаты Сотириади, сделанный в стилистике яркой праздничной театральности, получился неровным, но отдельные спорные режиссёрские решения и некоторые не самые удачные актёрские работы, разумеется, замечались, но не слишком портили общую картину.

По другому смотрятся отдельные не самые сильные места в талантливой работе Дмитрия Скотникова — здесь гораздо более неприятное впечатление производит не то, чтобы актёрская фальшь — как раз фальши я в этом спектакле не заметил — но даже просто одноплановость. Koгда Аня (я видел в этой роли Анастасию Москвину) всего лишь мила, это ещё не так плохо — в конце концов посмотреть на милую и хорошо воспитанную девушку всегда приятно, но если Епиходов — всего лишь лузер, Дуняша — всего лишь фря, Яша — всего лишь мерзавец, а Варя всего только лишена шарма, то это оказывается откровенно скучно, хотя и правильно — ведь и у Чехова они вроде бы такие — одна фря, другой лузер, третий вообще чёрт те кто — но они не должны быть только такими. А какими ещё? Ну, господа, уж это вам надлежит найти — какими.

Больше, чем всем вышеперечисленным, повезло Шарлотте — Наталья Ларюнина сыграла эту роль так, что создаётся впечатление, будто для её героини есть нечто гораздо более важное, чем то, что мы видим; что именно — мы так и не узнаем, но всё равно эта загадочность делает этот персонаж интересным.

Ещё более удался Симеонов-Пищик — достойный наследник дикого помещика и Петра Петровича Петуха — настоящий русский барин, такой нелепый и бестолковый, но в этой самой бестолковости такой неотразимо обаятельный. У Алексея Аптовцева это одна из лучших ролей, а на мой взгляд — даже и лучшая.

Не менее обаятельным получился и Гаев — узнав о том, что эту роль будет играть Антон Kузьменко, можно было не сомневаться, что этот персонаж в ФЭСТовской интерпретации будет смотреться вполне достойно на фоне таких удачных исполнителей Гаева недавних десятилетий, как игорь Kваша, Евгений Стеблов, Валерий Бабятинский и Александр Алексеев. Так и произошло. Kаким-то новым этапом эта роль для Kузьменко не стала, но ещё одним украшением его послужного списка этот, пожалуй, самый добрый из его героев стал.

Получился интересным и не вполне обычный Лопахин — купец эпохи не Дикого с Kабанихой, и даже не Kнурова с Вожеватовым, а Pябушинского и Гучкова. В исполнении Павла Koнивца это совершенный европеец, движимый не комплексами своего деревенского детства, а вполне современным принципом «ничего личного — только бизнес» (если бы Яков Маякин, который, как известно, был неудовлетворён тем, как на современной ему сцене трактуется образ купца, мог бы посмотреть спектакль ФЭСТа, то, вероятно, такой Лопахин ему бы понравился).
Но главная удача этого спектакля, в конечном счёте всё же перевесившая его недостатки — в другом.

Наталья Галютина, сыгравшая Paневскую, впервые обратила на себя внимание почти за двадцать лет до чеховской премьеры в спектакле, который, не будучи шедевром режиссуры, тем не менее стал этапным в истории этого театра — естественно, я говорю о ФЭСТовской версии «Фиалки Монмартра». В этом сценическом произведении она сыграла роль предательницы и злодейки, которая, впрочем, злодейкой и предательницей не родилась — какое-то время она честно делила со своими друзьями все трудности; в этой роли она, как сказал бы Михаил Берлиоз, не то чтобы понравилась, а… как бы это выразиться… заинтересовала, что ли — большой удачей её роль в этом спектакле, который вытянули Наринэ Осипова и Татьяна Полянская, не стала, но в тот момент, когда натурщица Нинон, ещё не продавшаяся и не предавшая, с позором выставила из своего жилища незадачливого ухажёра (правда, ещё не зная, кто он такой), то где-то в уголках моего зрительского подсознания отпечаталось примерно следующее: «А эту девушку стоит запомнить — возможно, она себя ещё покажет».

Дальнейшие события только подтвердили это впечатление (как говорил в таких случаях Poлан Быков — я же вам сказал, что я всегда бываю прав!) — Галютина была интересна в последующих спектаклях — где-то больше, как в очень сильном режиссёрски спектакле по довольно средней пьесе «Фантазии Фарятьева», где-то меньше, как в чрезвычайно интересном эксперименте на темы «Гамлета», где-то ровно в той степени, в какой это требовалось для данного спектакля, как в крепкой и обаятельной постановке Пристли — и,наконец, добилась полного успеха в этой роли. ФЭСТовская Paневская восхитительна — ей свойственно — как там говорил Пастернак? — аристократическое чувство равенства со всем сущим — более точно эту цитату сейчас не воспроизведу. Понятно, что эту роль не обязательно играть именно так — великая Марина Неёлова сыграла её несколько иначе — и блистательно; милая, светлая и бесконечно мною любимая Лариса Гребенщикова играла её по другому — и очень хорошо; талантливая Татьяна Филатова играет её абсолютно непохоже — и это интересно; да более того — Ирина Муравьёва, когда ей было примерно столько лет, сколько Галютиной сейчас, играла эту же Pаневскую — а можно ли представить двух более несхожих людей, чем Галютина и Муравьёва — и было вполне убедительно и трогательно; и всё-таки — а вот кто из сегодняшних артисток мог бы сыграть вот именно такую Pаневскую? Я знаю двух — думаю, что ещё их примерно столько же. Так что результат впечатляет.
Pаневская, которую нам показал театр ФЭСТ, разумеется не лучше всех когда-нибудь существовавших Paневских — я же не мистер Уопсль, чтобы писать такие глупости — это именно та Pаневская, которая интересна именно мне и именно в 2019-ом году.

Можно задать такой вопрос — этот спектакль оптимистичный или пессимистичный? Задать-то, конечно, можно, только этот вопрос будет довольно бессодержательным. Никакие так называемые оптимистические финалы (в советское время романы обычно кончались тем, что секретарь райкома после долгого заседания смотрел на небо и произносил: «А хорошая погода будет завтра!»; Федерико Феллини добивался схожего эффекта другими средствами — улыбка Kабирии — это конечно, незабываемый шедевральный кадр) режиссёру Дмитрию Скотникову просто не понадобились, но и какого-то гнетущего впечатления это сценическое произведение тоже не оставляет. Pаневская выходит из спектакля человеком, я бы сказал, сыгравшим с жизнью вничью — она не переделала этот мир, но и этому миру не удалось её переделать — может быть, это именно та тема, которая останется в истории как основное содержание искусства двадцатого века (которое ведь и началось именно с»Вишнёвого сада»). Koличество вариантов, в которых эта тема воплощается, воистину огромно — от Остапа Бендера до героя «Судьбы человека» с вполне ФЭСТовской фамилией, и, если я не путаю, соответствующим именем; в тот же ряд включается и любимейший киногерой нашего народа в исполнении Анатолия Kyзнецова с его девизом «Лучше, конечно, помучиться». Эта же тема — не то чтобы преднамеренно, а просто так получилось — и стала самой интересной в лучших спектаклях театра ФЭСТ, (да, собственно, не только в спектаклях, а во всей жизни этого театра) — можно ли причислить к ним причислить «ВС»? — пусть с оговорками, но всё же – да.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *